140

щую среду, о которой также было жизненно необходимо информировать народ. Именно поэтому Комитет «движения за ядерную информацию города Сент-Луис сменил свое название и стал Комитетом движения за информацию об окружающей среде, а его бюллетень был преобразован в журнал, ныне известный под названием «Environment» («Окружающая среда»),
2. Более свежим примером побед общественности над Пентагоном является проблема уничтожения запасов «нервного» газа. В течение многих лет огромные количества смертоносного «нервного» газа хранились в цистернах, находившихся непосредственно на пути самолетов, которые приземлялись в Денверском аэропорту. Эта угроза оставалась незамеченной, пока ученые Колорадского Комитета та движения за информацию об окружающей среде не опубликовали заявление, в котором отмечалось, что случайная авария самолета может привести к гибели большей части населения Денвера. Это заявление и разъяснение, сделанное независимыми учеными в журнала «Энвайронмент» по поводу случая гибели от нервного газа 8000 овец в Юте (факт, долгое время опровергавшийся армией), а также отклики общественности в конце концов заставили правительство ликвидировать этот газ. По решению своих экспертов армии начала переправлять его по железной дороге через всю страну,чтобы утопить его в Атлантике. Ученые из Комитета движения за информацию об окружающей среде города Сент-Луиса сразу указали на огромную опасность этой процедуры и пояснили, что газ можно дезактивировать на месте. И снова армия пересмотрела свое решение. Любопытно, что новое решение — обезвредить газ, как и ранее принятое — утопить газ, было также утверждено правительственной комиссией экспертов. Они исправили свою первоначальную ошибку, и политика правительства изменилась, но только после того, как соответствующие факты были раскрыты научной общественностью и привлекли внимание публики.
3. В течение многих лет правительство тратило миллионы долларов и огромные людские ресурсы на развитие и производство биологического оружия только для того, чтобы не так давно отказаться от него, когда, несмотря на режим военной секретности, независимые ученые — Мэтью Месельсон из Гарварда, Э. Дж. Пфейфер из университета штата Монтана, Артур Галстон из Йельского университета и Виктор Сайдел из Энштейновского медицинского колледжа и другие — сделали достоянием широкой общественности некоторые важные факты о том, к каким неконтролируемым последствиям приведет это оружие, если оно когданибудь будет Применено.
4. А что недавно заставило правительство принять меры против распространения ДДТ в окружающей среде? Конечно, не советы промышленных экспертов, которые вкупе с многочисленными правительственными советниками в течение многих лет говорили только

141

о достижениях этого инсектицида! Нет, это была Рэйчел Карсон *, которая хладнокровно и тщательно вскрыла экологические факты и в очень выразительной форме обнародовала их. Вслед за ней заговорили и другие ученые. Вооруженная фактами, общественность потребовала принять меры. Хотя и трагически поздно, но меры были приняты. Впрочем, проблема еще не решена полностью: в то время как в США продажа ДДТ запрещена, промышленники все в больших количествах отправляют этот пестицид за границу.
5. Отмену проекта СЗТ (сверхзвукового транспорта), несмотря на упорное сопротивление этому никсоновской администрации, авиационной промышленности и ряда профсоюзов, следует рассматривать как поворотный пункт в политике по отношению к окружающей среде. В 1969 году сенатор Гэйлорд Нельсон из Висконсина и его
коллеги смогли собрать в сенате лишь 19 голосов против СЗТ; в 1970 году они победили 52 голосами. Что изменилось за этот год —совершенно очевидно: общественности стали известны факты об СЗТ — звуковой удар, возможное воздействие на озоновый щит, защищающий Землю от солнечной ультрафиолетовой радиации,
экономическая нерентабельность — и она высказала свой протест. К протесту прислушались выборные представители. Когда одного сенатора спросили, почему он, бывший сторонником СЗТ, стал его
противником, он ответил: «Я читаю мою почту».
6. И наконец, надо отдать должное мистеру Норвальду Фимрейту, аспиранту зоологического факультета университета Западного Онтарио, так как он, по моему мнению, установил мировой рекорд по масштабам экологической акции, доступной одному человеку. 19 марта 1970 года он написал в Канадский департамент рыбного и лесного хозяйства о том, что он обнаружил ртуть в концентрации 7,09 частей на миллион — то есть в тридцать пять раз больше допустимых пределов — в организмах щук из притоков озера Эри. Канадское правительство тут же приняло меры. В месячный срок был определен источник ртути — хлорные заводы; они вынуждены были перестроить производство. Тем временем канадское правительство наложило запрет на продажу рыбы в этом районе, а также на спортивное и коммерческое рыболовство; к виновникам же загрязнения были применены юридические санкции.

Можно привести множество других подобных примеров. В Бодега-Бэй, Калифорния, планировалось построить ядерный реактор, но от этого намерения пришлось отказаться, когда местный гражданский комитет под руководством Комитета движения за информацию об окружающей среде города Сент-Луиса распространил

* Автор целого ряда книг, популяризирующих достижения науки. Одна из них, «Морской берег», выдержала шесть изданий. — Прим. ред.

142

данные о том чтореактор строится вблизи крупного разлома земной коры Сан-Андреас и что во время землетрясения он может быть разрушен. Комитет движения за информацию об окружающей среде штата Миннесота провел исследования, которые вынудили администрацию штата принять новые стандарты допустимой эмиссии с реактора — намного более жесткие, чем стандарты Комиссии по атомной энергии, Комитет движения за информацию об окружающей среде Северной Калифорнии способствовал тому что Беркли стал первым городом, где борьба с насекомыми в парках и садах ведется только биологическими средствами.
Ученые из Рочестерского комитета, взяв пробы воды, выяснили, что городские системы очистки стоков работают неудовлетворительно, в результата были созданы новые. Нью-Йоркский комитет Движения ученых за публичную информацию опубликовал официальный доклад о том, что новая трансгородская скоростная магистраль, проект которой был уже почти принят, может увеличить концентрацию окиси углерода настолько, что пешеходы будут в полуобморочном состоянии; несмотря на хорошо разработанную техническую сторону проекта, он был отклонен.
Добавим к этому доблестные усилия Рольфа Нейдера и работающих вместе с ним студентов-энтузиастов, которые вскрывают и распространяют факты о загрязнении воздуха и воды, о неудовлетворительных мерах борьбы с ним. Добавим к этому действия всевозможных общественных организации, обществ и просто отдельных граждан, направленные на прекращение неблагоприятных воздействий на окружающую среду. Все эти усилия основаны не только на общественной морали, но и на фактах — раскрытых учеными и обнародованных через газеты, радио и телевидение.
У всех этих успехов есть одно, довольно мрачное, объяснение: страна не имела никакого представления о размахе и глубине кризиса окружающей среды, потому что главные факты терялись в недоступных для понимания отчетах или прятались за ширмой государственной или производственной тайны. Получив факты, граждане смогли взвесить все «за и против» и вынесли моральное решение, которое повлекло за собой политические действия.
Все это приводит некоторых людей в удивление. Дело в том, что в некоторых политических кругах распространен миф, согласно которому политика толпы определяется скорее узко эгоистическими интересами, чем такими гуманными ценностями, как сохранение окружающей среды. Они убеждены, что невозможно установить всенародную точку зрения в моральном аспекте соотношения между выгодами и опасностью и что, если смотреть на вещи реалистически, этот выбор Может быть осуществлен лишь соответствующими правительственными органами. В действительности общественное

143

мнение уже установило довольно-таки четкие пределы риска, который может быть приемлемой расплатой за те или иные выгоды.
Соотношение выгода — риск проявляет себя во многих сторонах жизни человека: вождение автомобиля, путешествие поездом или самолетом, катание на лыжах, работа на промышленном предприятии или жизнь по соседству с ним, использование рентгеновских лучей в целях медицинской диагностики, сидение у приёмника
цветного телевидения, использование микроволнового обогрева или синтетических инсектицидов. Это все личные, добровольные действия.
Другой аспект вопроса выгода — риск связан с крупномасштабными, социальными мероприятиями, когда люди создают опасность непреднамеренно. Это и широко распространившееся использование пестицидов и удобрений в сельском хозяйстве, и все формы производства энергии, и загрязнение воздуха от городского транспорта, и вообще все значительные источники загрязнения окружающей среды.
Недавно была сделана попытка оценить, исходя из имеющихся статистических данных, количественный баланс между выгодой и риском таких действий, которые обычны для большинства людей.
Проанализировав многие из таких действий, Чанси Старр оценивает риск (определяемый им как «статистическая вероятность смерти за 1 час, в течение которого человек занят рассматриваемой деятельностью») и выгоду, представляющую собой долларовый эквивалент результатов этой деятельности. Отношение выгоды к риску, приемлемое для общества, можно оценить по диаграмме, на одной оси которой отложен риск, а на другой — выгода, в указанных единицах.
В результате получается совершенно неожиданная картина. При небольших значениях «выгоды» приемлемый риск относительно невелик; когда значение «выгоды» возрастает, степень риска возрастает также — но со скоростью, много большей, чем скорость роста выгоды (приемлемый риск возрастает приблизительно в кубической пропорции к выгоде). С дальнейшим увеличением значения выгоды от различных видов деятельности степень приемлемого риска достигает своего верхнего предела. Поскольку под эту общую формулу подходят самые различные виды деятельности, мы можем прийти к заключению, что в нашем обществе уже глубоко укоренились некоторые общие нормы, касающиеся приемлемого баланса между выгодой и риском. Более того, в этих результатах мы можем уловить и такой чисто моральный фактор, как различие между невольной и добровольной деятельностью. Невольные и добровольные вида деятельности на графике образуют две отдельные кривые, но для одного и того же значения выгоды приемлемый уровень невольного риска в 10000 раз меньше, чем добровольного. Эти расчеты

144

показывают, что приемлемое соотношение выгоды и риска определяется как бы некоторым всеобщим соглашением в обществе. В результате они устанавливают количественную меру на основе общественной марали, сущность которой хорошо передают слова Старра: «Мы не склонны позволять другим делать с нами то, что мы успешно проделываем сами с собой».
Сейчас, однако, становится очевидно, что мы переживаем разгар революции во взглядах общества на приемлемость уровней вырождения окружающей среды, которое долгое время не вызывало всеобщего недовольства. Объяснение этой революции может заключаться в том, что между приемлемым отношением выгода риск в добровольном и невольном видах длительности наблюдается различие в 10000 раз. Это отражает усилившееся внимание общественности к тем ситуациям, когда деятельность одних членов общества создает опасность для других, не имеющих выбора. Новые атаки на окружающую среду значительно усиливают этот моральный фактор. Теперь, я думаю, общество начиняет осознавать, что нынешнее загрязнение окружающей среды наносит урон не только своим невольным жертвам, живущим сейчас, которые все-таки имеют какую-то возможность защитить себя, но и поколениям, которые еще не появились на свет И потому совершенно беззащитны. В ответ на это общество начинает вырабатывать новый взгляд на приемлемое отношение выгода риск. Дли данного значения выгоды новое отношение будет приемлемо только в том случае, если значение риска будет значительно ниже, чем даже норма «невольного» риска для нынешних поколений. Это моральная компенсация за то наступление на окружающую сроду, которое ставят под угрозу благополучие и даже самое существование последующих поколений.
В политическом смысле защиту окружающей среды иногда представляют чем-то вроде «материнского инстинкта»; никто не может опровергнуть это. Действительно, довольно часто приходится слышать о том, что вопросы окружающей среды слишком безобидны, что они отвлекают людей от более серьёзных вопросов, что это аналогический «уход» от таких проблем, как нищету расовая дискриминация и война. На самом дело это вовсе не является уходом, в политическом аспекте защиту окружающей среды нельзя считать ни безобидным, ни оторванным от главных социальных проблем вопросом.
Например, в гетто защита окружай среды иногда рассматривается как нечто отвлекающее внимание от бедственного положения негров. Такой точке зрения дают пищу некоторые действия, связанные с проблемой окружающей среды. Так, во время Недели Земли 1970 года в колледже Сан-Хосе, Калифорния, произошел драматический эпизод, символизировавший собой студенческий бунт против загрязнения окружающей среды:сожжение совершен-

rss